Воспоминаниями о крестном ходе, посвящённом столетию убийства царственных страстотерпцев, Стас Холманских поделился, участвуя во всероссийском конкурсе сочинений «Лето Господне». Мы публикуем его работу с небольшими изменениями.
Летом прошлого года исполнилось сто лет со дня убийства царской семьи. Мы, старшеклассники воскресной школы храма во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость", совершили паломничество в Екатеринбург, чтобы принять участие в крестном ходе, посвящённом этой трагической дате. Прошло больше чем полгода со дня нашей поездки, но воспоминания о ней продолжают волновать душу. По-прежнему я пытаюсь осмыслить то, что увидел и почувствовал в ночь с 16 на 17 июля.
По дороге в Екатеринбург
Нашу духовную столицу – город Тобольск – с Екатеринбургом связывает память о последних месяцах жизни государя Николая II и его святого семейства. Тобольск ещё называют городом, который не убил царя, но именно отсюда в мае 1918 года Государь и Государыня вместе с дочерью Марией были отправлены в Екатеринбург. Алексия с сёстрами Ольгой и Татьяной большевики оставили в Тобольске до выздоровления царевича. Каково им было расставаться: родителям оставлять детей, детям оставаться без родителей в чужом, незнакомом городе…Об этом я думал, когда мы, трое взрослых и четверо учеников, выехали из Упорово. Мне было немного грустно: я беспокоился о маме и новорождённом братишке. Моя помощь была нужна дома, но мама сказала: "Поезжай, мы справимся".
Не могу сказать, что пять часов пролетели незаметно, но всё-таки довольно быстро. В сумерках мы въехали в Екатеринбург.
С братьями и сестрами
Уже на подступах к Храму- на-крови чувствовалась особая атмосфера. Такого количества людей в одном месте я не видел никогда. Они заполнили собой всю прилегающую территорию. В руках у многих были иконы. Мы с собой тоже привезли икону царственных страстотерпцев. Нести образ святого семейства поручено нам: Юле (тогда собиралась поступать в Тобольскую иконописную школу, теперь уже там учится); Наташе (оканчивает восьмой класс и несколько лет подряд участвует в экспедиции "Славянский ход"); Руслану, который теперь оканчивает десятый класс, и мне, которому скоро сдавать экзамены за девятый. Прошли через металлоискатель и отправились к указателям с надписью "исповедь" (готовились к причастию). Всё было так прекрасно организовано, что в очереди мы простояли не более 10 минут. Потом отошли в сторону. Ночная литургия совершалась Святейшим патриархом Кириллом вместе с другими митрополитами, архиепископами и епископами, приехавшими со всей России и стран ближнего и дальнего зарубежья.
Это удивительное, непередаваемое чувство, когда Символ веры вместе с тобой поют десятки тысяч людей (сто тысяч, как потом выяснилось). И нет здесь ни национальностей, ни высоких должностей и званий, а только братья и сестры во Христе. И чувствуешь, что все: и патриарх, и митрополиты, и священники, и миряне – одно целое.
Тот самый путь
Шёл третий час ночи, когда после Литургии от храма двинулся крестный ход, который возглавил Святейший. Мы шли тем самым путём, которым везли в грузовике тела государя, государыни, юных княжён и царевича. Не думать об этом было невозможно. "Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас!" – вырывалось из глубины сердца. Пели поочерёдно мужские и женские голоса. В этом людском потоке шли люди всех возрастов: от седовласых старцев до детей и их родителей.
Мысленно возвращаясь к этим дням, вспоминаю лица, ранее мне незнакомые. С нами шла украинская делегация, приехавшая на Царские дни с блаженнейшим митрополитом Онуфрием. Запомнилась группа из Сербии: "Вера вечна, вера славна, наша вера православна", – пели они, и куда-то исчезала навалившаяся ближе к рассвету усталость.
Вместе с нами шла женщина с коляской, в которой мирно спал малыш. Я сразу вспомнил оставшегося дома братишку и обрадовался, что она обратилась за помощью. Ребёнок так и не проснулся, когда я сменил его маму "у руля". Он сладко посапывал, причмокивая во сне под Иисусову молитву. Путь был особенно труден для пожилых и больных людей, но я не слышал, чтобы кто-то произнёс: "Всё, я больше не могу". На мосту несколько из "наших" решили отойти от колонны, помня, что мост не так резонирует, если идти по другой стороне и не в ногу. Но стоило им отделиться от общего потока, как ощутили внезапно навалившуюся усталость. Быстренько оценив ситуацию, все тут же перебрались через разделявшие их с крестным ходом плиты, и сразу почувствовали себя защищёнными. "Наверно, – подумал я, – если бы мы имели духовное зрение, то увидели бы, что идём окутанные благодатью молитвы, словно коконом".
Представьте себе тёмную летнюю ночь, нескончаемый поток, людское пение, а по пути следования – храмы, купола, которые, как свечи, освещают путь. Я был потрясён величием картины и единением со всеми, кто пришёл почтить память Царственных страстотерпцев.
К монастырю Ганина Яма мы пришли, когда здесь ещё совершался молебен. Конечно, хотелось посетить все храмы, приложиться к святыням, но мы очень устали: не только физически, но и от обилия впечатлений, которые уже просто не могли в себя вместить.
Вместо послесловия
Отдохнув, мы отправились в обратный путь: сначала к автобусной остановке, а потом - домой.
Мы повзрослели за одну ночь. Почувствовали, что на каждом из нас лежит ответственность за мир, в котором мы живём. Здесь мы сделали для себя ещё одно открытие: крестный ход – это не только преодоление расстояния, но и своей духовной слабости. Важно не только самому пройти свой путь, но и поддержать идущих рядом.
Ехал домой и думал: "Мне сейчас столько же, сколько было царевичу Алексию, когда его убили. А кто я?".